Майорова а как по улице майорова по сторонам глазеют боровы чего там здорово не здорово а все ж заветный петроград и видят хромовые боровы что на витринах на майорова что в магазинах на майорова бельишко выставлено в ряд а на витрине пояс грация а на витрине комбинация и небо небо петроградское в ней отразилось сединой а на витрине декорация а за витриной кооперация и небо небо петроградское в ней отразилось сединой а впереди чуть чуть печальная наверняка провинциальная плывет мадонна нелояльная над асфальтированной мглой заштопай дева пояс грацию заштопай дева комбинацию заштопай небо петроградское адмиралтейскою иглой царица может быть и замужем но так небрежно и так набожно скользит по жесткой жадной набрежной не замечая мостовой и в этом медленном скольжении и в остановках и движении ни пол намека на сближение ни поворота головой прощаясь с набережной зимнего и глядя с берега бензинного на колизеи магазинные над петропавловской рудой она минует бакалейную ее уносит население туда где небо юбилейное почти сливается с водой (Приблиз. 1979) *** В долине смерти топот конский... в долине смерти топот конский мой неожиданно бретонский мой недостроенный дворец мой нехранитель нетворец мой ординарный и ничей мой непонявший ход вес-чей мой двуголовый двузначимый мой саботаж неизличимый мой чижик пыжик не в берете мой уезжающий в карете мой непримерный и неверный мой примитивный ангел скверный мой ангел медленной длины чьи аккорды на пюпитре в чиейной музыке димитри нет и пол инча для вины мой ангел мнимой красоты мой гений чистого уродства мой персональный гитлер сходства как будто склеены листы мой черный чопорный вечерний мой намечающейся вчерне мой проступающий едва эскиз к наброску два на два мой исходящий из угла мой ангел черный как смола мой ангел нежный как скала мой аварийный ангел зла мой состоящий из плащей мой начинающий кащей мой говорящий и немой мой ангел ангел ангел мой мой бедный ангел бедный бедный куда уходишь ты победный в дизнев каранте санк и дале мой ангел павший без медали   (Приблиз. 1991-1992) *** В надменных женщинах востока... в надменных женщинах востока есть замечательное свойство оно написано в законе и не прибавить ничего они влюбляются до смерти они не думают о жизни и вот тогда когда все поздно еще не поздно ничего еще не поздно стать пророком на этой ниве мало счастья однако дует дальний ветер и намечается амбьянс она не хочет то что хочет в ней столько шарма и соблазна но выползает змей зеленый и предлагает моветон а он бежит от наслаждений а он конечно не от мира однако если это вечность то в ней присутствует вопрос а ей все хочется по правде а правды нету как известно и все что было гениально матерьлизуется в него в дали сверкает черный месяц над садом дует вечный ветер но говорят еще не поздно и даже слышны голоса в саду где столько коронаций еще не видно инкарнаций а мы сидим на новом стуле предпочитая то что есть но если будет то что будет тогда не надо то что надо тогда уж лучше то что хуже хотя и это все одно а он мятежный ищет бури как будто в бури много дури в начале было только слово да и оно не для ушей в начале было только слово в начале было много кайфа на черной форточке экрана на белой книжке тишины когда б не взгляды и намеки когда б не модные пороки когда б не старые пророки мы не придумали б кино а в этой милой атлантиде уже готовятся для смерти но ей не надо приговоров она развалится сама а мы станцуем после смерти а мы откроем новый праздник и как написано в законе экспроприируем ребро а мы найдем такое место где не бывает то что будет где нету разницы менталов а только разница полов (Приблиз. 1986) *** Вот как вспомню медон... вот как вспомню медон значит дело картон не свистеть так лететь на попутке значит дело труба приготовьте гроба и на чай два с полтиной и сутки там в латентной дыре заменяющей вре- мя и то что блять незаменимо открывается то что не видно в окно и в латентной дыре и помимо подожди хохотать это блять не кровать это в общем места для рыбалки там музей и давно нету паркинга но привезите меня на каталке слева музыка и нефтяные огни и дорога что (м)не нагадали подожди вот уйду а уйду не приду пропаду так меня и видали   (1990-1991) *** Господи, если известно... господи если известно чистая слава в тени дай мне отдельное место я не хочу как они дай мне последний патрон белое малое злое но шестикрылое море и независимый трон ибо сидящих у моря стаю зеленых ворон гонит похожий на горе ветер с обеих сторон ибо у этой берлоги альтернативные сны господи сделай мне дроги дай мне секретные ноги для сепаратной войны ибо лихая натура все эти полустихи все это карикатура паче когда от сохи ибо завернутый в прессу гений диктующий дни господи как это пресно господи как это тесно дай мне почетное место новое место в тени ибо эпоха не месяц яко хороший плохой все это делим на десять и посылаем на хой господи если известно чистая слава в тени дай мне отдельное место я не хочу как они (1986) *** Грустябрь голуби гастро... грустябрь голуби гастро- ли карантина сентименталь- (вино бистро) -ная картина и мимо туфельный конвой очки берданка плывет беременная мной москуртизанка плывет вдоль памятника мне который не был плывет тождественна луне любви и небу *** Дует ветер над рекой... дует ветер над рекой с переломанной рукой не палатки и мосты а любовники листы прилетели как позвали не дыша лежат в подвале в подземелии души есть немного анаши анаша не наша маша моет раму нездоровый кашель во глазу ни грамму переходы леты превращенье рима переезд кареты вайнера в шарыма не пеняй на ропот да плати налоги тоже где-то опыт частный(х) космологий (1991-1992) *** И не дело и не тело... и не дело и не тело доживешь ли до предела нет ни сына ни отца доживешь ли до конца спрячьте мелочь нету пошлин доживёшь ли доживёшь ли то ли кончились слова то ли азбука права не права а справа огненная лава не в раю в опале а живи в подвале и не глядя в оба а живи до гроба может канешь в лету в тую или в эту и начнется дождик и прождёт прохожий вынет хуй из ножен вот такой безбожник нет ни права нет ни лева так нам музыка велела не руби травы дрова ибо музыка права всё проходит нас учили жизнь не вечна даже в чили бог с тобою не беда деридою дерида (1990-1991) *** Зимняя канавка когда в петербурге разводят мосты когда назначают свиданье менты не корысти ради для лиц проходящих у самой реки с востока являются их двойники при полном наряде об этом известно в горсправке у зимней канавки у этой реки презентабельный вид не ловится рыба но кормится гид не пивом так фантой над этой рекой не летает комар плывут совмещая лямур и муар отцы-экскурсанты а я развалился на травке у зимней канавки с гитарой и травкой в кампании двух сестер вызывающих зависть старух и трепет наколок на фоне сумбура реки и дождя с востока является в образе я персона глагола а я почиваю на травке у зимней канавки попутчицы трогают кистью края а я появившейся в образе я рифмует гитару а также бутылки и мрачных людей посуду везущую их по воде и прочую тару а я отдыхаю от правки у зимней канавки и все кто проходит чума и сума старухи и духи форма и фирма от ковки до кафки сверяют засунув ладони в карман похож ли на живопись серый туман у зимней канавки и кто это умер на-(от) травке-(и) у зимней канавки в угоду преданью и серой тоске летящей на сером висящем песке поскольку привычен льет дождь у границы мостовой дуги на серой воде оставляя круги твердя свои спичи тому что осталось на травке у серой канавки (Приблиз. 1981-1982) *** Питер комический провинциальный слепой пожизненно скандальный сварливый раненый больной банальный бальный роковой забитый скаредный циничный лояльный заспанный больничный законный конный заоконный конечный конченый исконный заштопанный но непристойный жеманный жалкий жадный дойный закру- заверченный юлой надменный злобствующий злой порочный склочный изможденный повешенный освобожденный подпольный то бишь потолочный салонный палочный барочный истасканный как сто старух изысканный как царство руф к-аналов пуп нагой канальский враг бранный враг ворон февральских астматик властью угнетенный ночами белый днями томный источник кайфа и харчей чернильный чопорный ничей широк в проспектах в действах узкий не прусский русский а французский да вот по слухам компанейским не то евро не то еврейский пла-ксивник семижды наивный сентиментальнийший, как гривна не избежавший продавца и покупателя - ловца роддом пегасов и эзопов привыкший умирать не жить всегда обязанный служить полночной форточкой в европы попав как бабочка в конвой за однодневное злодейство наколот на ад-мира-лтейство и заспиртован над невой (1981) *** Между городом и югом... между городом и югом между квадратом и кругом два моста из квартиры на бабуре как зовут тебя в натуре высота на бабуре нету коек буря с неба мглою кроет города что мне мгла и что мне буря как зовут тебя в натуре борода двести граммов кокаина это даже не причина для любви если очень долго ехать можно стать эдитой пьехой селяви между стульев не присядешь не на скрипочке играешь а ва банк не клошар и не политик а заочно непорочный русский панк получается и ладно даже если не вписался в домино между стульев не присядешь не на скрипочке (понимаешь ли) играешь а в кино мне не нравится кино даже если не гавно все равно ибо если не шиша остается анаша и вино ибо если на пределе все достигнутые цели чистый блеф так сказал наш добрый старый безлошадный гениальный дядя пев все случайное случайно все похожее похоже на припев если будешь недалече тихо крикни добрый вечер дядя пев (Приблиз. 1986)   *** Цыганочка не годимся ни для века ни для австралопитека вот и думает юродство не продать ли первородство под пятою фараона на краю аукциона не сменять ли на господство не продать ли первородство шел по полюсу верблюд а навстречу пол семита у разбитого корыта продавщицу продают мимо крутится мираж едут людоеды начинается тираж празднуют победу вон пастух а вон верблюд волочится волок мимо крупный египтолог с египтяночкой идут в предвкушении исхода без надежды и дохода не податся ли в отцы не пойти ли в продавцы эх раз еще раз еще много много раз ---   (Приблиз.1980-1982) *** Непохожий на брата борца... непохожий на брата борца я жилец из другого квартала --- и в конце ни алей ни олив ни следа колыбельных молитв только дважды пропетое си только трижды пропитая синь мой удачливый братец иов на пороге другого ученья все слова потеряли значенье и мотив к сожаленью не нов наблюдая нетление льдов я не верю в последние главы а на поприще пепла и лавы мне господь не оставил следов твоей книге не видно конца я захлопну ее до финала непохожий на брата борца я жилец из другого квартала непохожий на брата борца я жилец из другого квартала --- иногда иногда иногда я не помню свой собственный адрес но зато согревает всегда характерный неоновый абрис денег нет забеги в монте кристо настреляв у прохожих пятак там в углу флегматичный мефисто развлекает цыганский бардак два глотка бутафорского кофе и приятель очкастый бармен уточнит сколько стоит кармен приглашающе-девственный профиль ах какие шикарные зубы верно так улыбаются зубры когда ходят на свой водопой одинокой и страшной тропой здравствуй мяфа я тоже хороший я известен по кличке сурок но ее уволок за порог пожилой сатана в макинтоше так что братец сиди не греши с итальяшкой жуя макароны и сменяя шута за гроши распевай городские каноны научили не править но плыть по волне многоликого дзена хари кришна спасибо измена то что есть тому стоило быть то что есть тому стоило быть то что было белеет нирваной эй харон помоги переплыть за последнюю медь из кармана но в насмешку от решки в орле я увижу рогатое чудо так постой перевозчик покуда я маячу еще на скале хоть и скучно в краю огородов бестолково пугаться теперь но сочиться на блюдце потерь апельсиновый ломтик свободы да с похмелья не видно утра да слились очертанья утрат эй старик возвращаю билет подожди еще несколько лет я еще покружу по нулю постучусь в тупички и облавы потусуюсь на площади славы и не кайф так синицу словлю без фатального смысла осла я еще откопаю истому чтоб вернуться к фанерному тому из библейского кодекса зла чтоб вернуться к фанерному дому к бутафорскому отчему лому где живет пожилой сатана дегустатор парного вина чтоб собрав на помойке у цирка две охапки седых гиацинтов возложить на родные пенаты и останки засыпать лопатой чтоб спиной к водосточным перилам засыпать на бетонных перинах превращаясь в осенний сорняк чтоб меня перепутал сквозняк чтоб в конце ни алей ни олив ни следа колыбельных молитв только дважды пропитое си только трижды пропетая синь чтоб спиной к водосточным перилам засыпать на бетонных перинах превращаясь в осенний сорняк чтоб меня перепутал сквозняк непохожий на брата борца я жилец из другого квартала --- (Приблиз. 1981-1982) *** Они идут как помнишь вера... они идут как помнишь вера как фраера проходят сквером мимо сквера и вдоль сквера и я пошёл и все разбавил и взял оскар и вот вам шахматы и правил мадагаскар зима в квадрате - не узка ли - поход домой за тенью с белыми носками о боже мой кошачий кашель дай мне ножик сухой воды я тоже где-то чернокожий с караганды в углу зимы штрафной скамейки с мячом в кусках я есть в плену своей идейки в её руках качая ветер тень блефует и тенью от зимы крестьянин торжествует и тёмен плот (<b>plot</b>) (1990-1991) *** В поезде поезда поезда поезда при нечеткости речи получается слово другое не беда забавляясь игрою поезд мечет яркий бисер огней в нелюбезную мглу и в углу этой мглы разлинованной эн - параллельно перестуком колес а верней перелязгом хуторские нули устремленные в лоск городского комфорта и в дрязги отдельно (лишь бы стать еденицей привокзальной синицей) между тем только служат серым фоном на который откинется тень скоростного плафона словно лужа из одной асфальтованной ямы перетекшего в яму другую принеся на своих паро - водах пассажиров обломки да пейзаж - фудзияму вокзального гроба пол болонки курчавой породы и лицо проводницы в испуганной робе но вернемся к началу поезд мечет яркий бисер огней для свиней из провинции тьмы между тем моя тень примагнитилась лбом и сведенным предплечьем к меховому мочалу заоконной тюрьмы крестовин православных шлагбаумов полустанков избушек с глазницами даунов прислонившийся к этому хаосу в сигаретные паузы как сорока сторожу истребление ночи местный дождь (экий дока) тупо точит наготу промокашку застекленных пейзажей точнее пейзаживо уносимое вниз в темноту замарашку и отпетое заживо поезда поезда поезда при нечеткости речи... ерунда поздний вечер фонари как стаканы для чая и плес злого облака сломанный локон под ритмический танец колес шелестят мимо окон поезда поезда поезда...   *** Танго пока не кончилась египетская осень не превращая аксиому в гипотезу началом эры мы должны партогенезу но в этой версии отсутствует иосиф чертя евклидово на почвенной программе или зачеркивая небо под ногами импровизируя замену лазарета вдоль парапета сна колышется карета не искушенный в искушении и боге освобожденный от языческой изжоги рожденный кажется вне брака но племянник пеняет пиршеству кнута на горький пряник накрытый стол посередине иудеи здесь обсуждаются опальные идеи в соседней комнате не больше и не меньше сжигая сумерки вершится тайный сейшен переходящие из рубища бродяги на металлические ливни и приливы златолитые гефсиманские оливы лениво плещются в предчувствии бодяги отец не требует от сына дирижера ни авангарда ни семейного мажора вдыхая запахи сожженного барана он вдохновляет оптимизм от иоана живя в провинции без разума и ксивы читая лекции и делая курсивы один батар другой замучен рефлексией... так сочиняется история в россии (Приблиз. 1980-1981) *** Дачный вальс тоска тоска и лист печальный плывет над мглой первоначальной и мокнет шлак дожди дома чужие лица червяк в малиннике плодится и жизнь прошла здесь хорошо под писк пернатых или под радиосонату курить гашиш вот так господь и ты в начале лежал на облаке печали и видел шиш буреет пасмурная твердь по тверди топает медведь такое диво и ветер извлекая свист срывает темно-синий лист в конце мотива червяк с листа ныряет в лужу и лужа просится наружу перебродив и ветра нет и нет движенья а лист не прекратив сраженья ведет мотив и протекают мысли с крыши и куролесят мыши в ниши и свет зажгли а лист кружит и неизвестно и держит что его над бездной и держит ли тоска тоска и лист печальный плывет над мглой первоначальной и мокнет шлак дожди дома чужие лица червяк в малиннике плодится и жизнь ---   (Приблиз. 1981-1982) *** Ты присядешь в никольском подворье... ты присядешь в никольском подворье просвистев вдоль по синей аллее но как шапка алеет на воре все внутри у тебя сатанеет сатанеет от беглого солнца от тончайшего белого пуха от того как слепая старуха перекрестит тебя из оконца от того что здесь можно оглохнуть очуметь от скандалов в трамвае опупеть одуреть да издохнуть от хибар хипарей и сараев а ты сядешь в никольском подворье и запишешь на белой полоске номеруя цифирями сноски все в химически чистом миноре мимо четко печатая точки каблучком неночного печальства проскользит миллионная дочка а в глазах у нее генеральство и сухая костлявая дама с попугаем в уродливой клетке проплывет как торец нотердама в наших снах с димедрольной таблетки обретя положение сидя не посмев положение лежа все прощая и всех ненавидя дама вымолвит боже мой боже и покрывшись гусиною кожей приструнив непослушную клетку вышиваньем займется газеткой изподлобья глядя на прохожих надоест и вдова или дева оторвавшись от книги и пяльцев цепко сунет костлявые пальцы белой змейкой к зеленому чреву после скажет ему дай поглажу сунет пальцы и ласково дунет попугай изловчится и клюнет а потом его больно накажут за породу лишенный свободы обреченный на вечное просо попугай иудейской породы с безнадежно неправильным носом зеленея от грусти и злости будет долго раскачивать носом раскидав надоевшие горсти бестолково-унылого проса но за день до апокрифа тверди придет час и минута в минутку попугай превратится в голубку в сизо-грязного голубя смерти и взлетит голубочек никольский оторвав свое тело от тела городских черноземов как скользкий отрываем мы взгляд от дебелой от дебелой чумной поварихи в диетическом сне общепита когда шваркнет она дермовихи мол берите родные и жрите и взлетит голубок и раздавит сизой грудью грунтованный воздух выбивая из набрежной гвозди задевая за выступы зданий и от взмаха седеющих перьев расплескается пух тополиный и лишившись доверья деревьев улетит в голубые долины улетит и уверенный в чуде возвратится грозою весенней а в никольском саду в воскресенье воскресенья майтрейи не будет но захлопнутся пасти мостовы фонари заменяя крестами и нева под крестами лилово белоночье свое наверстает и в уснувшем никольском подворье не вспугнув попугайную стаю заполощется синее взморье и растает растает растает и внезапно над белою тьмою над брелоками белого хлеба над невой над крестовской тюрьмою залоснится кристальное небо в этом небе без облачных бликов ни звезды ни пылинки ни точки только вымя старушечьих ликов попугай с генеральскою дочкой только город замученный астмой проштормленный шипением суши обреченный на старческий насморк на железом зажатые уши а потом в этом некогда небе не найдется и корочки хлеба только небо и серое небо только небо и небо и небо (1980)