|
О Вадиме Певзнере:
"Дима Певзнер - культовая фигура нью-йоркской артистической сцены, поющий актер собственного песенного театра, где каждая песня - микроспектакль, со своей дозой иронии, со своим конфликтом, неразрешимость которого и делает все это настоящим искусством."
"Творческое развитие и обстоятельства судьбы привели Певзнера к тому, что давно вертелось на языке русской поэзии - поэтическая импровизация в ее джазовом проявлении... искусство Певзнера замечательно еще тем, что упор в нем на "как", а не на "что"."
"Стилистика Певзнера вызывает в памяти обериутов, театр абсурда, курехинскую поп-механику. Его действо апелирует к зрителю на многих уровнях, включая виртуозную литературную игру и элементы клоунады."
"Новыми его песни делает прежде всего "стихо-элемент" как бы на свой манер подводящий итог русской поэтической в том числе и песенной традиции, от Лермонтова до Лимонова. сочетание лирико-драматической и ироничной а местами и пародийной интонации, порой в пределах одной и той же строки, свежесть и абсолютно непредсказуемые повороты взгляда и смена планов определяют неповторимость его песен."
""Действо" Вадима Певзнера находится за гранью привычных представлений о поэзии, музыке и классической авторской песне. Импровизации, необычные звуковые арнжировки, собственный поэтический язык делает каждое его выступление уникальным."
"Аналогов тому, что делает Вадим со звуком и текстом нет в авторской песне. И не знать творчество Певзнера человеку, пишущему или просто интересующемуся песней, невозможно."
"Вернулся Певзнер, и это - главное событие в музыкальной жизни Москвы на сегодняшний день. Любители авторской песни могут не беспокоиться: боюсь, они уже все поняли, побывав на серии клубных концертов-презентаций диска «Вещь», только что вышедшего на независимом лейбле «Bad Taste». Пластинка была записана в Америке силами местных (частично бывших здешних) музыкантов: качественный, на все руки джазовый состав, звучит не «как положено», а как Бог на душу положит, не чураясь безумных обработок и дурацких подпевок, и во всем этом великолепии купается, царит, парит не поддающееся имитации певзнеровское камлание: "таксист нажал на тормоза
Лет двадцать назад скромный юноша с гитарой, надежда московской авторской песни, нырнул за границу - и вот вынырнул обратно. Причем он еще сам не понимает, куда он вынырнул. Сейчас он, похоже, счастлив, когда колдует на сцене среди электронных девайсов, противогазов, пластмассовых дудок и резиновых телепузиков, «шаров и целлулоидных ящериц». Вот что накатала я по горячим следам две недели назад, а тут появилось продолжение: мы чуть не встретились с Певзнером в Питере, куда он поехал выступать с поэтами, он теперь нарасхват, живой памятник Москве двадцатилетней давности, когда еще существовали какие-то «все» или «мы все»; приятели тех времен расползлись в разные области и нарисовываются с самых разных сторон: тут, глядишь, Гарик Сукачев (этого вы знаете) твердит, что Дима - его главный друг и учитель, а там - Коля Байтов (вот эт ого вы вряд ли знаете, а зря - достойная личность, тихий ветеран московской поэтической герильи) сразу начинает улыбаться и цитировать, а вот и я набиваюсь в соратники и тащу Диму в хулиганский одноразовый кавер-проект (он подписывается с удовольствием), и Юля Беломлинская, услышав в «Борее» объявление о предстоящем вечере поэтов, восклицает: «Вы что, не знаете Певзнера? Это же Пастернак от авторской песни!». Эх, Юля, он уже давно не Пастернак и не от авторской, а… Энди Уорхол от Бог знает чего.
"Слово "презентация" в афише притянуто явно за уши. Скорее стоило написать
так - "Вадим Певзнер и друзья. А еще пластинка вышла, ну вы и так это знаете".
Что-нибудь в таком роде - действительно все, кто собрались в этот вечер
на сцене, являлись друзьями Певзнера, а все, кто в зале, знали, что вышел
новый альбом. Некоторые даже слышали...
"Когда я сказал Гарику Осипову, что, может быть, приеду к нему с Димой Певзнером, тот неподдельно удивился и обрадовался: "Так Певзнер, оказывается, жив? Вот это да!" Я обещал незамедлительно сообщить Диме приятнейшую новость - про то, что он, Певзнер, таки да жив. Вдруг он не знает. А в Кишиневе я познакомился с Ромой из группы Zdub Si Zdob, который как раз приехал из Ростова с какого-то фестиваля типа "Крыльев", где был Гарик Сукачев. И они с Сукачевым там вспомнили восьмидесятые годы, говорили о Диме Певзнере - его тогда называли "Пев". Ну, вот Рома меня спросил, знаю ли я Диму. Потому что он давно уехал, и в последнее время как-то его не было слышно. А ведь без Певзнера нет восьмидесятых годов русского рока. Он писал некоторые тексты для ранней "Бригады С", но дело даже не в этом. У него такие метафоры, каких ни у кого в восьмидесятые годы больше не было. Да и в девяностые не было ни у кого. Да и сейчас ни у кого нет. И я ответил Роме, чт о мы с Димой Певзнером лишь за день до этого расстались - надеюсь, ненадолго - в Москве, проведя неделю бессонных ночей в "О.Г.И.". Там Дима репетировал свою программу с новыми для него музыкантами, а еще одну программу мы сделали вместе, как до этого в Нью-Йоркском Collective Unconscious и в Морристауне у Геши с Викой. Теперь Дима уехал в Америку, но скоро вернется с концертами, а мы пока с BAd TaStE выпускаем вот эту вот "Вещь", над которой Дима работал последние полгода в эксклюзивном составе "Cirque du Pevzner", совместно с Петровичем экс-ТриО, ребятами из Gogol Bordello и Дэвидом Бламмом, соратником Певзнера по электронному проекту Strange Weather Worldwide. Дима хотел включить в альбом электронный ремикс, где изменил до неузнаваемости свою некогда культовую песню про Никольское подворье. Но, в конце концов как-то решили приберечь этот вариант для будущего альбома. Песня про Пизду, к сожалению, тоже не вошла, но зато есть старый добрый хит "Майорова", и новые "Летчик", "Продюсер", "Клошар" etc etc. Послушай и восхитись. Включись, настройся и упади в мир "прррусского шансона", продолжающего (и преодолевающего!) традиции Вертинского, Ганзбура, Коэна, Хосоно, Крафтверка, Хвостенко, и это еще не все. Он смотрит как бы из прекрасного далёка, поверх "актуальных" фишек и приколов. У него потому что своя игра, свой отдельный язык, полный какой-то экстремальной сути. И в московско-питерско-парижско-чикагско-нью-йоркской биографии Димы, и в его песнях, чудовищно лирических, выражается некий идеальный образ богемы, ее чистый принцип, дух. В этом смысле Певзнер не имеет аналога в русской культуре. Да и в любом другом смысле тоже. Предвижу, что Дима не согласится с таким определением себя - и будет прав. Потому что он на самом деле вне определений. Он кошка, кото рая гуляет сама по себе. Или, другими словами, он "вещь" в себе, та "вещь", о которой говорил Платон, Хайдеггер и Бибихин. Однако ты на эту умную тему не заморачивайся, иди и быстро купи этот диск, он хороший."
"Я знаю [Диму] с юных лет, когда мы с Димой много общались и были очень дружны (кстати, мы с ним когда-то вместе написали такие вещи, как "Моя маленькая беби", "Гады" и другие). Я считал и сейчас считаю его одним из самых интересных и ярких поэтов того времени. И знаю многих людей, на которых он как поэт повлиял." На радио "шансон", программа "стриж-тайм", 30.04.2001:
Из интервью Екатерине Садур, журнал "29" № 7:
"Песни Певзнера запоминаются с первого раза. Их хочется петь. Про них хочется писать. В них хочется копаться, открывая для себя все новые и новые грани. Песни Певзнера - это словесное светопредставление. Песни Певзнера - это явление. Этот человек пришел из другой эпохи и открыл мир, о котором мы и помыслить не могли. Поразительно, каких людей в свое время родила земля. То, что представлено на диске, назвать песнями в полном смысле слова нельзя. Вадим сам точно характеризует содержимое "Вещи": "речевки, причитания, припевы". Я слушал этот диск целыми днями. Я ходил по улице с бананами в ушах и учился смотреть на знакомые вещи по-новому. Я втыкал его в плеер и улыбался... никто не мог понять почему. Я одолел всех своих друзей. Черт. Ну, не знаю я, что о нем написать. Певзнер - лучший!" |
